Токийский трибунал: исторические уроки и современные вызовы

Александр Григорьевич Звягинцев 

Институт государства и права Российской академии наук, Москва, Россия

Аннотация 

Статья посвящена историко-правовому анализу деятельности Международного военного трибунала для Дальнего Востока (Токийского трибунала) в контексте его сопоставления с Нюрнбергским процессом. Автор исследует роль Токийского трибунала в становлении основ современного международного права, в частности, в вопросах квалификации военной агрессии как тягчайшего преступления против человечества. В работе рассматривается влияние итогов трибуналов на механизмы сдерживания глобальных конфликтов и предотвращение применения оружия массового поражения.

Ровно 80 лет назад в мае 1946 года начал работу Международный военный трибунал для Дальнего Востока или, как его сейчас называют, Токийский трибунал.

Как и Нюрнбергский международный военный трибунал, Токийский процесс осудил зачинщиков агрессивных войн, целью которых было завоевание мирового господства, порабощение народов и утверждение права «сильных и избранных» не соблюдать никаких моральных норм в отношении «низших» рас.

Наряду с Судом народов (Нюрнбергским трибуналом) Международный военный трибунал для Дальнего Востока имел важное значение для утверждения принципов и норм современного международного права, рассматривающих военную агрессию как тягчайшее преступление против человечества. Его итоги способствовали недопущению в новейшей истории глобальных международных конфликтов, сдерживали применение оружия массового поражения. Нюрнбергский и Токийский процессы, по сути, выработали новые принципы международного правосудия. Через призму именно этих процессов лучшего всего в наши дни рассматривать уроки Второй мировой войны – уроки, которые требуют скрупулезного юридического осмысления и анализа, глубокого нравственного и исторического осознания в свете современных вызовов и угроз.

И не только потому, что за хроникой военных действий и геополитических столкновений скрывается целая летопись зверств, трагедий и борьбы человечества с ужасами агрессии. Но и потому, что Запад, Япония и многие другие страны, находящиеся в их орбите, стараются всячески вычеркнуть эти события из своей истории и предать их забвению.

Основные положения

История Второй мировой войны оставила миру не только руины разрушенных городов и миллионы безвинно погибших, но и огромный массив документальных свидетельств бесчеловечных деяний. С легкой руки современных киллеров от истории агрессия Третьего рейха и «Страны восходящего солнца» вдруг стала переписываться.

Об этом, в частности, ярко свидетельствуют результаты пленарного заседания 80-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН (15 декабря 2025 г.), где по инициативе Российской Федерации была принята резолюция «Борьба с героизацией нацизма, неонацизмом и другими видами практики, которые способствуют эскалации современных форм расизма, расовой дискриминации, ксенофобии и связанной с ними нетерпимости». Против этой резолюции выступило 51 государство (тем не менее за его принятие проголосовали 119 государств, 10 стран воздержались).

Происходит это не вследствие исторической амнезии. А в результате того, что многие страны больше не хотят видеть в нацизме главную угрозу цивилизации. Они превратили его из своего врага в союзника. Мы наблюдаем, как страны, ранее осудившие преступления националфашизма, сейчас открыто поддерживают режимы, прославляющие его символику и даже идеологию. Оправдывают преступления нацистов и пытаются не говорить о геноциде, который творили нацисты на Западе, а японцы – на Востоке и Юго-Востоке нашей планеты.

И мы здесь видим много общего между немецким и японскими рейхами и можем провести между ними прямые юридические и идеологические параллели. Сегодня, как и 80 лет назад, мы можем четко артикулировать: у национал-фашистов нет человеческого лица. Но есть имена! Имена убийц, организаторов, подстрекателей и сообщников. И мы знаем их! Мы знаем тех, кто прежние «гитлеровские арийские стандарты» и «японские стандарты расы Ямато» сейчас стремится заменить на так называемые «демократические ценности», которые на самом деле таковыми не являются! И через цветные революции, санкции, прокси-войны, «кровавые деньги» – привести их в движение, чтобы похоронить историческую правду.

Напомню, что война, развязанная фашистской Германией и милитаристской Японией, втянула в свою орбиту более 80 % населения всего мира. В ней участвовало 62 государства. Под ружьё было поставлено более 110 млн человек.

С июня 1941 года, ведя освободительную войну против немецко-фашистских агрессоров, мы сражались с 607 дивизиями противника. Из них 500 соединений – были отборными дивизиями германского вермахта. В то время как всем нашим союзникам, вместе взятым, противостояло в 3,5 раза меньше – не более 176 дивизий (и это с учётом воевавших в Северной Африке и Южной Италии).

А с японской Квантунской армией на Востоке мы вообще практически сражались в одиночку и менее чем за 2 недели разгромили её, взяв в плен более 600 тысяч японцев, в том числе командующего Квантунской армии Ямада Отодзо.

Как же тут не вспомнить те «кровавые скрижали» – 9 миллионов советских граждан участвовали в освобождении от коричневой чумы 16 стран Европы! И 1 миллион наших сограждан навсегда остались лежать там, в сырой земле. Смело можно сказать, что мы своей «кровью искупили Европы вольность, честь и мир». А на Востоке от японского ига мы тоже освободили многие страны, в частности: Китай, Корею, Монголию.

Мысленно окидывая взором время, предшествующее Токийскому процессу, изучая историю, хорошо понимаешь, что ведь этого процесса, как и Нюрнбергского, могло и не быть.

Мир запомнил Освенцим и Майданек, но почти забыл Харбин, Пинфан и Нанкин. Запад произносит имена Гитлера, Гиммлера, Менгеле – но до сих пор молчит об Исии Сиро, «генерале-чуме», возглавлявшем фабрики смерти, в которых проводили эксперименты на живых людях, и Ямада Отодзо – командующем Квантунской армии. А имя того, кто стоял над ними – императора Хирохито – не упоминается и вовсе. Хотя путь, начертанный именно им, привёл его генералов к виселицам…

Это молчание – не просто следствие исторической амнезии. Это тишина, обернутая в геополитику и стратегические альянсы, а порой и в шелка японской учтивости, ассоциируется с молчанием ада. Но как бы там ни было, это идеология – столь же тотальная и смертоносная, как и немецкий национал-социализм.

Идеологическая основа «японского рейха» созвучна идеологии германского фашизма. Японцев убедили в том, что у них нет никаких моральных обязательств перед другими народами, что им все дозволено. Это во многом объясняет те жестокости, которые творили солдаты и офицеры японской армии не только на поле боя, но и в оккупированных городах и селах.

Японский адвокат Такаянаги, объясняя мотивы преступлений, совершенных немецкими и японскими военнослужащими, нисколько не смущаясь, утверждал: «Такой вид действий может являться лишь отражением национальных или расовых особенностей. Преступления не меньше, чем величайшие произведения искусства, могут выражать характерные черты, отражающие нравы расы...».

То есть подсудимые, совершая кошмарные злодеяния, просто воплотили в себе характерные черты «расы Ямато» и «нордической расы», стоящих «по ту сторону добра и зла». А их преступления можно сравнивать «с величайшими произведениями искусства».

Поэтому неудивительно, что в современном западном и японском нарративе упорно отсутствует тема геноцида славян, китайцев и других народов. Хотя геноцид не ограничивается лишь холокостом, географией или временем.

Об этом, в частности, в своей заключительной речи на Нюрнбергском процессе еще 26 июля 1946 года говорил главный обвинитель от Великобритании Хартли Шоукросс:

«Биологическое истребление расы (геноцид) не ограничивалось истреблением еврейского народа или цыган». Геноцид распространялся и на другие национальности. При этом, как отмечал Шоукросс: «Техника менялась в зависимости от национальности и от народа. Но долгосрочная цель была одной и той же во всех случаях».

«The Crime Of All Crimes» – «преступление из преступлений». Именно так сейчас все чаще многие зарубежные юристы называют геноцид. К сожалению, это зло оказалось очень живучим – нацизм опять поднял голову.

Современная действительность сталкивает нас с множеством фактов возрождения нацистской идеологии. На примере сегодняшней Украины мы видим, как беспристрастная логика, отбрасывающая все нормы человеческой морали, великую религию, обычаи, традиции, историческую память и культуру, обернулась полной разрушительной иррациональностью. Видим, как украинское общество впало в состояние фрустрации и агрессии. И фактически проводит культурный геноцид.

Представляется, что именно сейчас было бы весьма уместным актуализировать понятие «геноцида» существенными дополнениями и поставить вопрос об ответственности за национально-культурный геноцид и его пропаганду.

В этой связи сегодня в понятие «геноцид», как мне видится, мы должны включить такие действия, как:

– запрещение или ограничение пользования национальным языком в общественной и частной жизни;

– запрещение или уничтожение публикаций, запрещение проведения научных и исследовательских работ на национальных языках;

– запрещение или ограничение создания литературных произведений, произведений театрально-сценического, кинематографического искусства и аудиовизуальных программ;

– уничтожение исторических, религиозных строений и памятников, музеев, предметов искусства, в том числе произведений церковно-литургического искусства, документов, а также других артефактов национальной культуры, традиций и обычаев народов

В общем, всё то, что убивает память и душу народа!

Сейчас мир как никогда нуждается в разработке эффективных инструментов обеспечения права в международных отношениях, которые должны определить дальнейшее развития человеческой цивилизации. Поэтому уж кто-кто, а Россия, как мне представляется, будучи мультирегиональной державой, не должна стоять в стороне от этого процесса. Ведь мы граничим с 18 странами, и нам должно быть дело до всего…

В таких условиях нашему Отечеству чрезвычайно важно сохранять моральные ориентиры, среди которых итоги Нюрнберга занимают центральное место.

Напомню, что вопрос о культурном геноциде уже рассматривался в Организации Объединенных Наций в конце 40-х годов накануне принятия Конвенции «О предупреждении преступления геноцида и наказании за него» 1948 года. Тогда советская делегация внесла следующее предложение: «Комитет констатирует, что в понятие геноцида должны быть включены также мероприятия и действия, направленные против национальной культуры, так называемый национально-культурный геноцид…». Это предложение было принято голосами СССР, Польши, Франции, Ливана, Китая и Венесуэлы. К сожалению, другие страны нас тогда не поддержали. И понятно почему…

Попытки колониальной эксплуатации «низших рас» Китая и Кореи власти Японии начали предпринимать еще в начале ХХ века. Летом 1910 года японская армия фактически аннексировала Корею, которая оставалась колонией Японии вплоть до окончания Второй мировой войны.

Начало Второй мировой войны создало благоприятную обстановку для осуществления Японией захватнических планов в Тихоокеанском регионе. В официальных документах японских властей эти усилия провозглашались как борьба за создание «сферы сопроцветания Великой Восточной Азии» и предусматривали присоединение к Японии Австралии, Филиппин, Бирмы, Таиланда и Новой Зеландии, а также части Китая. План заключался в том, чтобы, освободив восточноазиатские страны от западного колониализма и формально предоставив некоторым из них независимость, на деле установить над ними жесткий контроль, сделав бесправными сателлитами.

В японском правительстве постоянно, особенно в начале войны, поднимался вопрос о том, на какой фронт направить свои силы: на северный или южный. Многие представители военного командования Японии отстаивали стратегию «Нансин», что означает «На юг»; эта стратегия подразумевала захват Юго-Восточной Азии и Голландской Ост-Индии. Другие были сторонниками стратегии «Хокусин», или «На север»: они считали, что Советский Союз представляет угрозу, с которой нужно разобраться в первую очередь…

Преступления против человечности, ставшие юридическим термином в Нюрнберге, на Тихоокеанском театре правосудия были признаны лишь частично и избирательно. А за лаконичными юридическими формулировками скрывались ужасы, сравнимые с нацистскими, а порой и превосходящие их по изощрённости.

Токийский процесс начал свою работу 3 мая 1946 года и задумывался как восточный аналог Нюрнбергского трибунала. Но полностью таковым так и не стал – он стал фасадным. В качестве обвиняемых было привлечено 29 преступников, главным образом из числа высшего военного и гражданского руководства Японской империи. Семеро из них были приговорены к высшей мере наказания.

Если Устав Международного военного трибунала в Нюрнберге был выработан на основе соглашения между правительствами четырех держав, то Международный военный трибунал в Токио образовывался совсем по-другому. Его организация поручалась исключительно генералгубернатору Японии, генералу Дугласу Макартуру, как его называли еще, «Цезарю Японии». И он лично решал многие вопросы, в том числе процессуальные, относящиеся к компетенции процесса.

И право здесь напрямую столкнулось с политикой, а справедливость оказалась заложником компромиссов. В подтверждение своих слов хочу привести мнение профессора истории Вашингтонского университета США Питера Кузника, с которым я сотрудничаю почти 20 лет. Он давал интервью для многих документальным фильмов, которые снимались по моим сценариям. Последняя очная встреча с Питером и обмен мнениями у меня прошла с ним в апреле 2025 года в Москве.

Вот, в частности, что он говорил: «США устанавливали правила на этом процессе, определяли состав судебной коллегии, принимали решения. То есть в большой степени это было представление, срежиссированное США… Процессом в реальности управлял американский прокурор, а руководил этим всем генерал Дуглас Макартур. США были заинтересованы в главенствующей роли на процессе еще и потому, что определенная информация на суде не должна была всплыть. В конце концов, трибунал фактически развалился на два лагеря. Американцы занимались своими делами, СССР – своими. Сотрудничество свелось на нет».

Вот так злодеяния, совершённые с изощренной жестокостью против рода человеческого, пытались похоронить под могильными плитами – судили там не всех. Многие архитекторы войны, идеологи японского милитаризма, элита дзайбацу – остались вне досягаемости.

Император Хирохито, чья тень буквально висела в зале, где вершилось правосудие, и под чьим именем шла война, так и не оказался на скамье подсудимых. США сознательно провели красную линию, исключив его из обвинений. Тем не менее тень Хирохито, как символ высшей безнаказанности, легла на весь Токийский процесс.

Генерал-губернатор Дуглас Макартур, которому США поручили организовать Токийский процесс, не скрывал своей позиции по этому вопросу. Он считал, что необходимо сохранить Хирохито для стабилизации ситуации Японии в послевоенный период. Император, по его мнению, обладал сакральным авторитетом, который можно было использовать для проведения реформ и подавления возможных выступлений: «Если бы мы предали суду императора, мы бы потребовали миллионы солдат, чтобы удерживать Японию», – утверждал Макартур.

Тем не менее, даже сквозь железобетонные стены западной цензуры и политических ограничений, правда прорвалась. Свидетели говорили. Документы вскрывались. В ходе процесса появлялись факты, указывающие на вину «монополистов» и «банкиров», хотя никто из них не предстал перед судом. Миру показали лишь верхушку айсберга, под которой скрывалась планомерная система насилия, выстроенная во имя «расы Ямато» и во славу императорского культа.

Но Советский Союз знал: под этой «верхушкой» скрываются архичудовищные преступления, о которых Токийский трибунал по понятным причинам не осмелился и не пожелал говорить вслух. Опыты на живых людях (которых японцы назвали «бревна